ИИ забирает память: цены на смартфоны начинают расти

Согласно прогнозу аналитиков компании IDC, мировые поставки смартфонов в 2026 году могут сократиться на 13% — это крупнейшее годовое снижение за всю историю наблюдений. Причина связана не только с экономикой или спросом. Все большее влияние оказывает дефицит оперативной памяти DRAM, который постепенно превращается в один из ключевых факторов, определяющих развитие потребительской электроники.

Память становится главным ограничением

На протяжении десятилетий вычислительная техника становилась дешевле и доступнее. Если в середине 1980-х один из лучших персональных компьютеров — IBM PC AT — стоил около $6 000, что эквивалентно почти $20 000 по современным меркам, то сегодня смартфон стоимостью от $30 до $120 способен многократно превосходить его по вычислительной мощности.

Именно это снижение стоимости устройств открыло доступ к цифровым технологиям миллионам людей по всему миру. Однако привычная модель развития отрасли начинает сталкиваться с новым препятствием.

Любой смартфон представляет собой полноценный компьютер. В его составе есть процессор, накопитель и оперативная память DRAM. Производительность процессоров росла впечатляющими темпами благодаря действию закона Мура. На протяжении многих лет скорость вычислений увеличивалась значительно быстрее возможностей памяти.

В 1980-х и 1990-х годах производительность процессоров ежегодно росла примерно на 60%, тогда как показатели DRAM улучшались лишь на 7%. Этот разрыв специалисты давно называют «стеной памяти» — ситуацией, когда скорость доступа к данным не успевает за развитием вычислительных мощностей.

Три компании контролируют рынок

Производство памяти остается одним из самых дорогих направлений полупроводниковой индустрии. Строительство современного предприятия по выпуску DRAM требует от $15 млрд до $20 млрд еще до закупки оборудования. Кроме того, производителям приходится годами повышать качество выпускаемых микросхем, прежде чем производство станет конкурентоспособным.

В результате многочисленных кризисов и банкротств рынок фактически сосредоточился в руках трех компаний: Samsung Electronics, SK Hynix и Micron Technology. На их долю приходится более 90% мирового выпуска памяти.

Такая концентрация означает, что любые перебои с поставками оказывают влияние практически на всю технологическую отрасль.

Искусственный интеллект усиливает давление

Ситуация заметно изменилась после стремительного распространения систем искусственного интеллекта. Обучение и работа крупных моделей требуют огромных объемов DRAM и высокоскоростной памяти.

Для производителей памяти поставки компонентов в дата-центры и инфраструктуру ИИ зачастую оказываются значительно выгоднее, чем выпуск решений для бюджетных смартфонов. Поэтому часть производственных мощностей постепенно переключается на обслуживание ИИ-проектов.

Это приводит к сокращению доступных объемов памяти для массовой электроники и оказывает давление на стоимость устройств.

Последствия уже заметны

По данным IDC, наиболее серьезное влияние может проявиться в регионах, где недорогие смартфоны остаются главным способом доступа к интернету. В странах Африки и Ближнего Востока снижение поставок устройств может превысить 20%.

Речь идет не просто о временном изменении рыночной конъюнктуры. Исследователи рассматривают происходящее как структурное изменение рынка, способное повлиять на уровень цифровой доступности для сотен миллионов людей.

Проблема касается не только развивающихся стран. Рост стоимости памяти затрагивает и премиальный сегмент электроники.

Даже крупнейшие производители ощущают последствия

На прошлой неделе генеральный директор Тим Кук (Tim Cook) заявил, что рост стоимости памяти вынуждает компанию пересматривать цены на часть продукции, включая iPhone. Об этом сообщил ряд американских изданий.

Это показывает, что проблема выходит далеко за рамки бюджетного сегмента. Ограниченное предложение памяти начинает влиять на всю экосистему потребительской электроники — от недорогих смартфонов до флагманских устройств.

Технологическая отрасль неоднократно находила способы преодолевать подобные ограничения. В прошлом инженерам удавалось решить проблемы хранения данных, пропускной способности сетей и энергоэффективности аккумуляторов. Сейчас внимание разработчиков сосредоточено на новых архитектурах памяти и альтернативных подходах к обработке данных.

Пока же дефицит DRAM остается одним из наиболее значимых факторов для рынка электроники. От того, насколько быстро индустрия сможет увеличить предложение памяти или предложить новые технологические решения, во многом зависит дальнейшая доступность цифровых устройств для пользователей по всему миру.

Ключевой факт заключается в том, что ограничением становится уже не вычислительная мощность процессоров, а память, необходимая для работы современных систем. Дополнительное давление со стороны искусственного интеллекта лишь ускоряет этот процесс.

В ближайшие годы баланс между развитием ИИ-инфраструктуры и производством массовой электроники может стать одним из важнейших факторов для всей технологической отрасли.

Мнение ИИ

С точки зрения машинного анализа данных, в этой истории важен не только дефицит памяти, но и то, что DRAM перестает быть «фоном» для рынка и становится самостоятельным макрофактором — почти как нефть для промышленности. Смартфоны здесь рискуют оказаться заложниками чужой гонки: пока дата-центры выкупают дорогую память под ИИ, массовая электроника платит за это сокращением ассортимента и ростом цен. Но у такого перекоса есть и обратная сторона: рынок уже видел, как один технологический сдвиг способен быстро остудить ажиотаж. Весной 2026 года Google представила TurboQuant, алгоритм, который, по данным Hash Telegraph, может снизить потребность ИИ-систем в памяти до шести раз.

Ситуация выглядит как редкий случай, когда узким местом становится не вычисление, а сама «ткань» вычислений — память. Если методы сжатия и оптимизации памяти начнут внедряться быстрее, чем строятся новые DRAM-фабрики, нынешний дефицит может оказаться не новой нормой, а болезненным, но промежуточным этапом перестройки отрасли. Тогда главный вопрос уже не в том, сколько памяти нужно миру, а в том, какая именно память останется дефицитной через два года.