Ормузский провал: как Иран загоняет Трампа в угол

Блокировка Ормузского пролива спровоцировала цепную реакцию на глобальном нефтяном рынке. Мир переходит к раскупориванию стратегических резервов, цены стремительно растут, а Иран последовательно использует энергетический фактор как инструмент давления на США.

Таким мнением с редакцией BeInCrypto поделился Игорь Юшков — ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт и преподаватель Финансового университета при Правительстве РФ.

Через пролив — четверть мировой нефти

По словам Игоря Юшкова, Ормузский пролив является одной из ключевых артерий нефтяного рынка: через него проходит около 25–26% мировой морской торговли нефтью, или порядка 20–22 млн баррелей в сутки. Его перекрытие неизбежно ударило по мировой стабильности и породило серьезный дефицит предложения.

В первые полторы недели рынок существовал за счет нефти, хранившейся в танкерах, — в том числе российской. Эксперт поясняет, что она там находилась не по санкционным причинам, а по сугубо экономическим: в январе–феврале цены были низкими, и собственники предпочли придержать сырье в ожидании роста котировок — либо из-за обострения ситуации вокруг Ирана, либо с наступлением нового автомобильного сезона в апреле.

Когда танкерные запасы оказались исчерпаны, мир перешел к раскупориванию стратегических нефтяных резервов — и это само по себе стало дополнительным драйвером роста цен. Трейдеры расценивают необходимость их вскрытия как сигнал ухудшения ситуации и заранее скупают фьючерсы. При этом сами резервы не ликвидируют дефицит, а лишь откладывают его нарастание: чем больше изъято сейчас, тем масштабнее придется восполнять запасы позднее — что создаст дополнительный спрос и новое давление на цены.

Иран бьет по ценам

Игорь Юшков убежден: Иран реализует тактику максимизации нефтяных цен вполне осознанно. Логика проста — чем дороже топливо на американском рынке, тем сильнее критика в адрес Трампа, тем ниже рейтинги республиканцев и тем выше вероятность их поражения на промежуточных выборах в Конгресс в ноябре. Время работает не в пользу Вашингтона.

Именно поэтому, по мнению аналитика, Иран наносит удары по нефтегазовым объектам стран региона — не из-за особой враждебности к ним, а ради дополнительного давления на котировки. Рынок закладывает в цены продолжительный период дефицита: даже когда пролив откроется, большой вопрос — сколько нефти реально удастся добыть, если крупные месторождения и экспортные терминалы окажутся повреждены.

Эксперт не исключает, что Иран попытается задействовать йеменских хуситов для расширения зоны дестабилизации. Возможные сценарии — перекрытие Баб-эль-Мандебского пролива на выходе из Красного моря в Индийский океан, либо атаки на нефтепровод и экспортный терминал Саудовской Аравии на Красном море, которые сейчас работают на полную мощность. Удар по этой инфраструктуре способен вызвать новую волну паники на биржах и еще больше усугубить дефицит.

Нефтепровод, ведущий через Саудовскую Аравию в Оманский залив, по данным Игоря Юшкова, уже фактически остановлен — отгрузки прекратились из-за иранских ударов. Такая же судьба может ждать и маршрут на Красное море.

Российская нефть в выигрыше

На фоне кризиса положение российского нефтяного экспорта существенно улучшилось. Игорь Юшков отмечает, что Россия зарабатывает больше — подорожали все сорта, а разрыв в цене между российской нефтью и эталонными марками сократился. Urals, главная российская экспортная марка, еще недавно продававшаяся с дисконтом к Brent около $10 за баррель, теперь торгуется с премией.

Причина — острая конкуренция за российское сырье между Индией и Китаем, на которых приходится около 90% нефтяного экспорта страны. Мировой рынок испытывает дефицит именно тяжелых сернистых сортов: их традиционные поставщики — Иран и Венесуэла — находятся под санкциями. Российский Urals, дающий хороший выход светлых нефтепродуктов, оказался крайне востребован — и в нынешних условиях это конвертируется в дополнительную выручку для российского бюджета.